Ахбори Анҷуман

Защита брата, миграция и горе отца. Хосият Ёрова

Прекрасная мать, примерная дочь и храбрая сестра. Все эти качества в себе смогла совместить сестра опального адвоката Хосият Ёрова. Хосият не давно потеряла своего отца писателя и публициста – Равшан Ёрмухаммада, но не смогла проводить его в последний путь. Из-за своей гражданской позиции год назад Хосият была вынуждена покинуть родительский дом.. и родину…

О жизни в Душанбе, шпионстве в пользу США, причина побега из родины, содержание книги Бузургмехра Ёрова Хоситя рассказала редакции «Паём».

Я родилась в Душанбе, в семье интеллигенции. Нас в семье шестеро. Мое детство было красочным… Бузургмехр как и отец был строгим, всегда проверял мою успеваемость в школе. А с Джамшедом ..мы не только брат и сестра, но он мой самый лучший друг. Я могу делиться с ним самым сокровенным, спрашивать советы, даже имею право поругать его. В детстве мы всегда играли в шахматы, братья меня возили в кино, и даже ставили в угол.

Друзья отца называли меня «папиной дочкой». Для отца я была и секретарем, советником, главным бухгалтером и шофёром. Может так сложилось из-за того, что после замужества, мы переехали жить к отцу. Отец писал рассказы, а я их набирала на компьютер, занималась изданием его книг. Отец очень хотел, чтобы я тоже писала истории, но я ленилась. Отец был строгим, как в работе так и в семье.

С журналистикой я знакома не понаслышке. Работу я начала в газете Союза писателей «Адабиет ва санъат», затем перешла работать в журнал Министерства культуры «Фируза», где я проработала пять лет. Отец образовал газету «Рохнамои хонавода», которым также руководила я. Издательство «Афсона», которая занимается публикацией книг, также находилось под моей ответственностью. До сентября 2015 года мы издавали литературные книги, и все книжные магазины республики пользовались нашими услугами.

Жизнь в нашей семье разделилась до и после событий сентября 2015 года. Раньше я активно участвовала в городских мероприятиях. После ареста моего брата, и всех событий вокруг него, я начала бояться людей. Я боялась, что моя дружба с кем-то может создать проблему для них. Последние два года вся наша жизнь проходила за дверями СИЗО Минюста в Душанбе. Было страшно осознавать, что наши усилия безрезультатны. Но поддержка друзей придавала мне сил и энергии идти дальше.

Я всегда любила спорить. Но чтобы не говорила, говорю фактами. Вообще говорить фактами – это мой лозунг. После ареста моего брата, я была свидетелем вопиющих нарушения его прав и не смогла молчать. Я всегда встречалась с журналистами, говорила им правду, раскладывала карты такими какие они есть. Очень нервничала, когда журналисты обрезали мои цитаты.

Я покинула Таджикистан, поскольку были подозрения, что меня могут арестовать. После ареста моих братьев, меня постоянно вызывали на допросы. Два раза меня проверяли по подозрению в сотрудничестве с редакцией Паём. Зимою 2016 года меня предупреждали, что Генеральная прокуратура собирается возбудить уголовное в моем отношении из-за того, что я встретила гостей с Москвы и Турции.

Меня обвиняли в шпионаже в пользу США, поскольку в августе 2016 года я встретилась в Душанбе с представителем Human Rights Watch Стив Свердловым. Генеральная прокуратура обвиняла меня в том, что я показала Свердлову Нурекскую ГЭС, которая является стратегическим объектом. Это выглядит смешно, но так и было. В сентябре 2016 года, когда я меняла паспорт, в паспортном столе мне сказали, что я нахожусь в розыске, в связи с чем, не могут выдать мне новый паспорт. Позже я участвовала на конференции ОБСЕ в Варшаве. По моему приезду, об этом узнали в Таджикистане. В течении недели с детьми я была вынуждена покинуть Таджикистан.

Я до сих пор не получила статус беженства в Европе. Мой запрос находится на стадии рассмотрения. Когда я выезжала из Таджикистана, уже носила под сердцем ребенка, и родила его в Германии. В связи с беременностью рассмотрения моего дела было продлено на 6 месяцев.  22 марта исполнится год, как я подала документы на получения статуса в Германии.

Наш внезапный переезд травмировала детей. У них была хорошая успеваемость в школе, были ладили с преподавателями и одноклассниками. А в Европе они окунулись в другой мир. У нас не было денег, не знали языка.

Запись в дневнике моего 13 летнего сына: «Привет. Я сильно скучаю по Таджикистану. Я мечтал доучиться в своей школе до 11 класса, но не получилось. Я скучаю по своему классу. Мне даже не спиться…. Я скучаю по бабушке, скучаю по всем, даже по соседской собаке.… О Аллах..»

Мой отец не знал причину из-за чего мы покинули Таджикистан. Когда я уезжала, я сказала ему, что уезжаю для продвижения дела Бузургмехра, буду стараться его освобождению. Но я каждый день переписывалась с сестрой, интересовалась его самочувствием. Два раза в месяц направляла ему письмо с нашими фотографиями. Я просила сестру прочитать отцу мое письмо с громким голосом. У него последнее время ухудшилось зрение, в связи с чем, я всегда громко читала ему письма, а он внимательно слушал. Теперь мне не кому отправлять письмо….

Отец перед смертью узнал о том, что Бузургмехр получил 28 летний срок тюрьмы. Ему это рассказали «друзья», которые приехали поздравлять с днем его рождения. День до смерти, мы говорили по телефону, отец говорил о смерти и просил нас беречь себя, не беспокоится за него. На завтрашний день сестра написала, что внезапно отцу стало плохо, она поехала его навещать. Через несколько минут в экране телефона появились два слова «Он умер».

Бузургмехр образовал коллегию адвокатов Сипехр с нуля, но после того как он попал в заключение, его коллеги просили нас не появляться в их офисе. Они говорили нам, что для них «лишние проблемы не нужны».

Я буду бороться за права своего брата до тех пор пока я жива. Я работаю с международными организациями по правам человека. Они обеспокоены ситуацией в Таджикистане. Мы становимся свидетелями, что многие международные организации говорят о нарушении прав человека, но таджикские власти их слышат. Думаю, только применения санкции могут повлиять на таджикских властей.

Книга Бузургмехра Ёрова готовится к изданию, его сейчас редактируют. В книге Бузурогмехр рассказывает об условиях в СИЗО, о состоянии заключенных,  допросов следователей и в целом о всех событиях, которые произошли вокруг него с 28.09.2015 до 25.02.2017. Несколько организаций по правам человека хотят перевести книгу на другие языки, но мы не пришли к единому мнению — кто именно профинансирует издание книги.  Я намереваюсь после публикации книги Бузургмехра заняться изданием повести отца Султон Махмуди Газнави.

Источник: Паём

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

w

Connecting to %s